Живу вне Журнала - Как это будет по-русски?

В этом году в день знаний мы узнали одну очень интересную вещь: вступили в силу новые нормы русского языка. Об этом кричат все СМИ, захлебывается телевидение и возмущается радио. Общественность заявляет свое “фи” издевательству над русским языком и вот уже волна протестов захлестывает просторы нашей необъятной… Но давайте на этом месте остановимся. Начнем с того, что не будем уподобляться всей этой “общественности”, которая не прочитав даже названия приказа, не открыв словарь уже “возмущена и негодует”. Мы разберемся во всем сами и сформируем свою точку зрения на основе фактов и собственных размышлений. А не на основе чужого, сформированного провокационными журналистами, мнения. Сначала давайте прочитаем хотя бы название того приказа, который вызвал столь широкий резонанс:Об утверждении списка грамматик, словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации. Данный приказ не вводит в русский язык никакие новые нормы. Он лишь устраняет одну, по сути, дикую вещь: доселе не было понятно, какие словари и грамматики (учебная книга, излагающая основы (правила) языка) считать официальными для употребления в государственном русском языке. Не секрет, что на бытовом уровне при спорах о написании или произношении какого-либо слова, единственным аргументом является: “Давай возьмем словарь и посмотрим”. И если до первого сентября можно было брать любую книгу с надписью на обложке “словарь”, то теперь мы четко знаем, какие словари признаны официально верными в рамках всей нашей страны. И это очень радостный факт. Конечно, все мы слышали про Розенталя и, де-факто, именно его словари стали основным справочным материалом. Но все это было, по сути, на птичьих правах. Теперь же наведен порядок. Но в бочке меда не обошлось, конечно, без ложки дегтя – Россия, что поделать. СМИ пестрят заголовками: “Лингвисты против новых норм языка!”. Но в этих заголовках лишь часть правды. Лингвисты возмущены тем, что в список вошли только четыре словаря и не вошли другие, по их мнению, необходимые книги. Например, в нем нет, “Русского орфографического словаря” РАН – наиболее полного современного орфографического справочника, содержащего в том числе и те слова, которые недавно вошли в русский язык и написание которых вызывает наибольшее количество вопросов. У всех лингвистов округляются глаза и вытягиваются лица, когда узнают, что нет в списке и Розенталя. Естественно, они недовольны таким порядком. И задают чиновникам вопрос (который наши скандальные СМИ спешат трактовать как возмущение): “Почему так мало?”. На что чиновники честно расписываются в собственной беспомощности: “Мы не ищем эти справочники, а оцениваем то, что нам предоставили. На момент подписания у нас были только эти словари.”. Но при этом твердо заявляют о готовности рассмотреть и включить в список другие необходимые пособия, предоставленные лингвистами. Значит, есть шанс, что в итоге мы получим реальный список необходимых словарей и грамматик. Теперь давайте коснемся тех “новых” норм, которые подают нам СМИ и которыми возмущаются те, кто словарь открывал последний раз в школе. Начнем с того, что язык не есть монолит, он постоянно меняется. Но если для нас 50 лет – это заметный срок, то для языка это капля в море. Изменения идут из поколения в поколение, дети разговаривают немножко на другом языке, чем их родители. Постоянно происходит проникновение слов из одних языков в другие, а заимствованные ранее слова могут измениться в первоначальном языке, а в языке-наследнике остаться в первозданном виде. Например, в 1066 году, норманны захватили Англию, началось сильное влияние французского языка на английский. Многие слова англичане заимствуют из французского в те дни и до сих пор сохраняют их произношение. Так, имя Карла Великого, короля франков, воссоздателя Римской империи писалось в XI веке Charles. Произносилось ровно так, как и писалось (“Чарлес”). За 10 веков во француском языке “Ch” трансформировалось в “К”, а “es” на конце они вообще перестали читать. И теперь французы называют его Карлом, а англичане – Чарльзом (источник – лекция академика РАН А.А. Зализняка). Русский язык тоже подвластен изменениям. Ведь это живой язык, он постоянно используется и в каждый миг этого использования происходит микроскопический сдвиг. Происходит борьба говорящего и слушающего: говорящему лень произносить все фонемы, все звуки каждого слова, полностью их артикулируя. И, если условия ему позволяют, он может говорить невнятно, произносить слова едва-едва. Есть акция сопротивления слушающего: он, в отличие от говорящего, заинтересован в том, чтобы всё было сказано внятно. Это противостояние вечно, оно заложено в самом механизме языка, и устранить его нельзя. Поэтому язык всегда находится в неустойчивом состоянии. Какая из этих двух сил окажется чуть-чуть сильнее, зависит от очень тонких причин, но всегда происходит какой-то уклон. Например, хорошо известно, что всякое нынешнее “сь” в древности было “ся”: “я боюся”, “я держуся”, “вы купаетеся” - ряд можно продолжать. Сейчас конечной гласной нет, мы говорим: “я боюсь”, “я купаюсь”. Схожая метаморфоза произошла и со словом “кофе”. В конце 17, начале 18 века, когда Петр I ввел в моду этот напиток, назывался он “кофей” и был мужского рода, и склонялся по правилам существительных мужского рода: “он выпил кофею”, “мы баловались кофеем” и т.д. К середине 19 века произошла общеязыковая трансформация – вслед за произношением “й” была отброшена (попробуйте, по-произносите все эти “кофею” и вы услышите, что гласной после “е” практически не слышно, если ее не выговаривать специально), но мужской род у слова сохранился. При этом, существительное стало относиться к несклоняемым. Именно это несоответствие (ведь несклоняемые слова, за небольшим исключением, среднего рода: метро, кенгуру, алиби, амплуа, ралли) породило то, что в разговорной речи стали употреблять кофе, как существительное среднего рода. Распространенность такого произношения отражают словари, указывая на возможность употребления “кофе” в среднем роде для разговорной речи: словарь Ушакова издания 1935-1940 годов тому красноречивое подтверждение. И значит нет ничего нового в том, что в одном из словарей, попавшем в приказной список, допускается использование “кофе” в среднем роде для разговорной речи. Со словом “брачащиеся”, которое вызвало наибольший ажиотаж, картина очень схожа. Позволю себе не приводить полностью историю трансформации, дав ссылку на подробное описание. Приведу лишь краткий отрывок, отражающий суть происходящего: Слово “брачащиеся”, победив вариант “брачущиеся”, не выдержало борьбы с вариантом “брачующиеся” и довольно быстро начало выходить из употребления. Но гибнущий вариант (бывший ранее единственно верным!) поддержали те самые издания, которые попали в список Минобрнауки. И обреченное, казалось бы, слово “брачащиеся” неожиданно обрело второе рождение! Среди одиозных вариантов его, таким образом, можно поставить рядом с йогУртом, который раньше тоже был основным, а теперь выходит из употребления, хотя многие посчитали и его нововведением. Увы и ах. Все то, что на скорую руку вытащили журналисты на всеобщее обозрение, оказалось лишь повторением старого, но никак не новым. Искать соринки в чужих глазах намного проще, чем замечать бревна в своих. Но давайте не будем уподобляться этому массовому зомбированию, а будем сами разбираться во всем том, что так однобоко пытаются впарить. Тем более, что это наш с вами родной язык.