Мэр Москвы Сергей Собянин запретил все новое строительство в историческом центре — как коммерческое, так и жилое. То есть от одной крайности — сносить все, что мешает новостройкам,— мы переходим к противоположной. Между тем в европейских городах давно уже выработана концепция мирного сосуществования старого и нового.
Взять и запретить
В апреле—мае 2011 года ситуация с охраной архитектурного наследия в Москве накалилась до предела. После нескольких скандальных несанкционированных сносов мэр издал распоряжение о приостановке действия всех уже выданных разрешений на снос и необходимости получения повторных согласований.
Ситуация патовая: с одной стороны, надо бы радоваться, что хоть какие-то памятники культуры и архитектуры еще удастся спасти. С другой — специалисты недоумевают: Москва не может застыть в XIX и даже XX веке, город должен жить и развиваться, и новая современная архитектура — непременное условие его развития. Любая из европейских столиц, да и любой миниатюрнейший средневековый городок, тщательно охраняет и капитализирует каждый свой старый камень, но только очень редкие и уникальные города вроде Венеции полностью запрещают новое строительство.
Кто в авангарде
У сосуществования нового и старого есть несколько опробованных путей.
Путь первый: новая архитектура — это авангардная, часто скандальная и не сразу принимаемая обществом "звездная" архитектура, архитектура как шоу, точечно встраиваемая в старый город. Возьмем Бильбао на севере Испании — пусть и столица провинции Бискайя, пусть и крупнейший город Страны Басков, но городок вполне себе средний, ничем особо не примечательный, небольшой (около 350 тыс. жителей), устаревше-индустриальный и на фоне соседних прославленных курортных Сан-Себастьяна и Сантандера совсем незнаменитый. Точнее, был незнаменитый, пока американец звезда Фрэнк Гери не построил там филиал Музея современного искусства Соломона Гуггенхайма в виде вороха титановых листков. Зачем в этом старом, вполне умиротворенном городе была нужна столь экстравагантная, броская архитектура? Чтобы вдохнуть в него новые силы, новую кровь. Сработало? Безусловно. Теперь Бильбао — центр международного туризма: за 2010 год музей в этом когда-то умиравшем городке принял почти 1 млн туристов и принес в казну более ?26 млн. Вокруг музея кипит строительство: вслед за туристами приехал и большой бизнес. Метро в городе построил Норман Фостер. Аэропорт — Сантьяго Калатрава. По офисному небоскребу возводят Сезар Пелли и Арата Исодзаки. Заха Хадид застраивает целый остров. И даже вездесущий Филипп Старк здесь отметился: реконструировал винный склад XIX века, превратив его в культурно-развлекательный центр. Так что строительство авангардного музея было хорошо просчитанным маркетинговым ходом, который дал толчок не только культурному, но и экономическому развитию города.
И таких примеров по миру — тысячи. Вспомним хотя бы Лувр и стеклянную пирамиду у него во дворе, построенную американским архитектором Ио Минг Пеем. Пирамиду ругали, по поводу нее возмущались и сомневались, но сейчас Париж без нее нельзя уже себе и представить. Не благодаря ли этой громко обсуждавшейся реконструкции Лувр стал самым посещаемым музеем мира: ежегодное число его посетителей превысило 8 млн, тогда как вестибюль под пирамидой, законченный в 1993 году, рассчитан не более чем на 4 млн? Теперь архитектору Пею снова приходится думать над расширением и улучшением обслуживающих туристов музейных зон.
Париж вообще славен тем, что не боится архитектурных скандалов и смело доверяет самым модернистским архитекторам, своим и западным, строительство в центре города. Не будем уж поминать всуе Эйфелеву башню, но и в ХХ веке ни одна другая европейская столица не добилась такой интеграции современного и исторического. Что превратило Париж в главную точку притяжения для людей, интересующихся современной архитектурой, и не только для них. Лишь несколько примеров навскидку. Центр Жоржа Помпиду — Бобур — с его разноцветными трубами и застекленным эскалатором, идущими вдоль фасада вырос в самом центре города, рядом с кварталами Ле-Аль и Марэ, и с него началась звездная архитектурная карьера британца Ричарда Роджерса и итальянца Ренцо Пьяно. Самый прославленный архитектор Франции Жан Нувель сначала построил в Париже Фонд Картье — стеклянный параллелепипед с бамбуковым лесом внутри, потом ...
Комментарии
(0)#