Роман с курятником

Мода на дачную жизнь в Подмосковье зародилась гораздо раньше, чем многие думают. Пришла она из Петербурга, но прижилась и обрела поклонников именно здесь. Причем благодаря небогатым москвичам, которые довольно быстро переняли "причуды знати" проводить лето на природе и еще быстрее вошли во вкус чисто дачных удовольствий и развлечений. Первым это подметил историк Карамзин, писавший еще в 1803 году, что Москва совершенно пустеет летом, трудно даже найти извозчика, потому что все за городом, и невозможно понять: то ли они там по делу, то ли, наплевав на заработки, нежатся где-нибудь в тенечке. И уж совсем небывалое для того времени - по выходным портные и сапожники с женами и детьми рвут цветы на лугах и с букетами возвращаются в город, многие остаются ночевать на воздухе по два-три дня, сражаясь с комарами, разводя костры и устраивая из веток шалаши и навесы.
Сладкая лихорадка
Надо сказать, что москвичи мучились под навесами не так уж долго. Лет через тридцать в ближайших пригородах (не далее 10 верст от столицы) - Кунцево, Сокольники, Останкино, Перово - стали появляться специальные места для летнего проживания, и каждый уважающий себя чиновник, купец, разночинец или учитель уже на законных основаниях мог воссоединяться с природой с весны до осени. Но сословие дачников росло так быстро, что к середине XIX века, когда появились Николаевская (Октябрьская), Северная (Ярославская), Рязанская (Казанская) и Брестская (Белорусская) железные дороги, "поселки для отдыха" стали строить подальше от Москвы - в Химках, Ховрине, Перловке, Тарасовке, Пушкине, Малаховке, Томилине.
Самым известным поселком в то время была Перловка, принадлежавшая московскому предпринимателю Перлову. По воспоминаниям восторженных современников, попасть в один из семидесяти дачных домиков считалось за счастье, многие проплачивали аренду на три сезона вперед, хотя по стоимости здешнее летнее жилье было сопоставимо с годовым наймом квартиры в центре Москве. Платить было за что: поселок располагался в сосновом бору, на реке Яузе, с устроенными на берегу купальнями. В каждом домике был душ и, что самое главное, персональный, а не общественный туалет. Плюс ко всему хозяин для развлечения гостей два раза в неделю приглашал музыкантов, а танцевальный павильон функционировал ежедневно до трех ночи.
То ли дача, то ли коммуналка
Но благоустроенная Перловка - скорее исключение, чем правило тогдашней загородной жизни. Вплоть до революции 1905 года отдельные дачные строения были редкостью. Отдыхающие ютились на задворках крестьянских изб в наскоро сколоченных хибарках, по виду напоминающих хлев для телят. Но это было обманчивое впечатление, потому что дверка открывалась, и оттуда в полусогнутом состоянии вылезало московское семейство числом в пять или шесть человек. Подышав воздухом и справив нужду в отгороженной яме, дачники залезали обратно, чтобы не мешать пасущейся во дворе скотине.
В гораздо лучшем положении находились те отдыхающие, кто получал в свое распоряжение крестьянскую избу, пусть и перегороженную на отсеки для 6-8 семей. Вход у "коммуналки" был общий, печь для приготовления еды - на улице, зато в каждом отсеке было свое окно, иногда даже с пристроенной террасой, на которую дачники выходили через подоконник. Инженер Перовский, пращур известного ныне олигарха Виктора Вексельберга, десять лет снимал такой "курятник" у вешняковского крестьянина Макарки - "хитрого и предприимчивого мужичка", для которого сдача избы внаем стала основным источником дохода.
Дачникам разрешалось посадить под окном или возле своей хибары пару березок, нежно любимую москвичами акацию и небольшую клумбу. Огородом пользовались хозяева, но дачники и не стремились к трудам на грядках. Зелень и овощи все лето брали у лавочников в ...