В квартиры москвичей вселяются рейдеры

Чтобы постепенно выживать хозяев.

Представьте себе, что к вам домой заявляются незнакомцы. Наглые, грубые и бесцеремонные. Вы, естественно, не пускаете их, но они взламывают дверь и располагаются в вашей квартире, как у себя дома. Трогают ваши вещи, заглядывают в ваши шкафы, ложатся на вашу кровать... Вы, естественно, вызываете милицию, но стражи порядка лишь смущенно разводят руками — ничем не можем помочь!

Нет, речь идет не о следственном обыске и не о смутных временах энкавэдэшного беспредела. Это обыденность наших дней, и имя ей — сделки с долями в праве на жилье.

Для тех, кого уже коснулось это мрачное наследие жилищной приватизации, жизнь превратилась в настоящий кошмар. Те же, кого сия чаша миновала, даже не представляют себе, что такое возможно. Для этих, последних, — краткий ликбез.

Допустим, не слишком любящие друг друга родственники — братья с сестрами, родители с детьми, бывшие мужья и жены — владеют долями в квартире. Разделить жилье не получается: либо собственники не могут прийти к единому мнению по его стоимости, либо у одного из них просто-напросто нет возможностей для таковой дележки: жилье-то у него одно. Скажем, сестра хочет получить деньги за свою часть «однушки», которая принадлежит ей пополам с братом. Сестра там не живет, у нее есть еще пять квартир, поэтому она предлагает просто продать совместную собственность и поделить деньги. Но у брата-то другого жилья нет! Зато есть жена и семеро по лавкам, и все они живут в этой самой общей с сестрой однокомнатной квартире. Поэтому продавать жилплощадь он отказывается.

В этом случае закон позволяет сестре распорядиться своей долей и отдать ее посторонним людям. Понятно, что нормальному человеку половина «однушки» и даром не нужна, поэтому выкупом подобных долей занимаются специально созданные под это дело фирмы-стервятники. Они находят нужных людей, которые, приобретя долю в квартире, начинают целенаправленно выживать других сособственников, в нашем случае — семью брата. Правда, сестра получает от них за свою часть квартиры сущие копейки, но зато она удовлетворена морально: несговорчивый брат наказан!

Почему наша мораль пала так низко, почему самые близкие, нимало не смущаясь, гробят друг друга — тема отдельного разговора.

Сейчас же я хочу понять, почему наше государство допускает эти братоубийственные сделки, потворствует бандитам, попирая конституционное право своих граждан на жилье и его неприкосновенность.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о родителях и детях...

Детях, которые, вырастая, не только не становятся опорой своим стареющим отцам и матерям, но, напротив, норовят отобрать у них последнее.

У москвича Бориса Хайкина не сложились отношения с единственной дочерью. Вернее, пока девочка росла, все шло замечательно — отцом Борис Менделевич, по свидетельству многочисленных друзей семьи, был прекрасным, нежно заботился о дочери, делал для нее все что мог и даже больше. В частности, они с женой передали ей в собственность двухкомнатную квартиру, доставшуюся семье по наследству, а сами остались в маленькой «однушке».

Но чем старше становилась Наташа, тем напряженнее становились ее отношения с отцом. А когда после смерти супруги Борис Менделевич женился вторично, 40-летняя дочь и вовсе разобиделась. Они еще изредка встречались, в основном на общей даче, но почти каждая встреча заканчивалась ссорой.

А год назад Наталья Андреева прислала к отцу риелтора с предложением... поделить «однушку», в которой Хайкин жил с новой женой. Дело в том, что после смерти матери, на имя которой была приватизирована эта квартира, жилплощадь оказалась поделена по наследству между Натальей и ее отцом.

— Мне никогда не приходило в голову, что придется что-то делить со своей семьей, — вздыхает Борис Менделевич, — поэтому, когда мы в 94-м году стали приватизировать квартиру, я предложил жене оформить все на ее имя. Никакой другой жилплощади у меня нет и никогда не было.

Он отказался продавать свою квартиру и делить деньги пополам, как предложил ему риелтор, — ведь в таком случае ему, пенсионеру, было просто некуда деваться. А у Натальи-то имелась собственная двухкомнатная квартира. Он пытался поговорить с дочерью, обсудить возможность продажи дачи, еще какие-то варианты... Наталья на контакт не шла.

А в сентябре минувшего года в квартиру Хайкина явились трое. Двое мужчин и женщина с грудным ребенком на руках. Объявляют: мы новые собственники, просим любить и жаловать. И документ показывают — договор дарения. Добрая душа Наталья Борисовна расщедрилась и подарила половину папиной «однушки» совершенно чужим людям. И они теперь собираются обживаться на новом месте.

Мужчины, как вскоре выяснилось, оказались приезжими, да еще и бывшими уголовниками, имеющими за плечами солидный тюремный стаж за различные преступления. Именно на них пал выбор риелторской компании, взявшейся помогать Наталье Андреевой. У каждого из счастливчиков в Москве до знакомства с семейством Хайкиных уже образовалось множество вот таких же квартирных долек, раскиданных по самым разным адресам. Жить у Хайкина они, естественно, не планировали (какой психически здоровый человек захочет жить в одной комнате с незнакомыми людьми!), но собирались методично выживать Бориса Менделевича и выбивать из него деньги.

— Я вызвал участкового, — рассказывает Хайкин, — он пришел, сказал, мол, к тебе никто не ...