Вера — признание чего-нибудь истинным
без предварительной фактической или логической проверки,
единственно в силу внутреннего, субъективного непреложного убеждения,
которое не нуждается для своего обоснования в доказательствах,
хотя иногда и подыскивает их.
Невозможно представить себе, чтобы масса образованных людей в 1989-1991 г. одобрила глубокую, катастрофическую реорганизацию всего народного хозяйства страны совсем без всяких аргументов. Однако аномалия в восприятии программы реформ, несомненно, имела место – аргументы реформаторов противоречили логике и здравому смыслу. Их кредо в 80-е годы сводилось к следующему: «Советская система хозяйства улучшению не подлежит. Она должна быть срочно ликвидирована путем слома, поскольку неотвратимо катится к катастрофе, коллапсу».
В таком виде эта формула стала высказываться лишь после 1991 г., до этого люди, еще не увлеченные антисоветским миражом, в нее бы просто не поверили — настолько это не вязалось с тем, что мы видели вокруг себя в 70-80-е годы.
А.Н. Яковлев в 2001 г. оправдывался задним числом: «Если взять статистику, какова была обстановка перед перестройкой, – мы же стояли перед катастрофой. Прежде всего экономической. Она непременно случилась бы через год-два»
21 апреля 2004 г. подобные откровения сделал в публичной лекции член одной из трех групп реформаторов-теоретиков, В. Найшуль. Он сказал: «Реформа – это всегда какой-то умственный продукт, и реформы 90-х годов, по крайней мере, в их экономической части – это умственный продукт группы, членом которой я был. В конце 70-х годов не только наша группа, но и еще несколько толковых человек в Госплане знали, что страна находится в смертельном экономическом кризисе... Точка, в которой чувствуются все проблемы плановой экономики – это Госплан. Госплан лихорадило, лихорадило не как организацию, а как схему работы – Госплан все время пересчитывал собственные планы. Итак, в конце 70-х годов в Госплане ощущалось, что система находится в кризисе, из которого у нее, по всей видимости, нет выхода… Выход был в децентрализации. Децентрализация – все с этим соглашались, но дальше надо было додумать. Может быть, потому что мы были математиками, людьми со свободной головой для логического анализа, ясно было, что отсюда следуют свободные цены. Если у нас свободные цены, то возникает вопрос о собственности… Мы получаем, что необходима частная собственность, а необходимость частной собственности предполагает приватизацию».
Разберем аргументы Найшуля.
— «Несколько толковых человек» считают, что «страна находится в смертельном экономическом кризисе».
Это мнение отнюдь не тривиальное, тем более, что множество других толковых людей так вовсе не считали, а видимых симптомов смертельной болезни Найшуль не называет. Рациональных доводов, которые можно было бы проверить, нет. Общепринятые экономические и социальные показатели(динамика капиталовложений, рост производства, потребления и даже производительности труда)не предвещали не только смерти, но даже и тяжелого кризиса. Попробуйте сегодня найти тексты тех лет, в которых была бы внятно обоснована неминуемая гибель советской экономики.
– «Госплан лихорадило».
Причем лихорадило не как организацию, а как схему работы(?). Это заключалось в том, что «Госплан все время пересчитывал собственные планы».
Ну и что?В самом факте пересчета планов не видно признаков гибели. Да, если прежняя методология планирования не отвечала сложности объекта, можно предположить, что возникли симптомы кризиса метода, который разрешается посредством создания нового инструментария. Как из этого следует, что «по всей видимости, нет выхода»?Никак не следует, это просто глупое утверждение. И уж никак из сказанного не следует, что «эта система не выживает». Скорее всего, он придумал это задним числом – почитайте сегодня все статьи этих теоретиков, относящиеся к концу 70-х годов, включая статьи редактора журнала «Коммунист» Е. Гайдара).
- Допустим, «несколько толковых человек» прозрели признак кризиса. Что делают в таком случае разумные люди?Ставят диагноз, составляют перечень альтернативных подходов к лечению, вырабатывают критерии выбора лучшей альтернативы и доказывают ее преимущества. Но Найшуль пропускает все необходимые стадии работы и изрекает, как шаман: «Выход в децентрализации!» Почему, откуда это следует?Ниоткуда, никакой логики в этом нет.
Что понимает Найшуль под «децентрализацией»?Вовсе не сокращение плановых воздействий на периферийную часть хозяйства с сосредоточением усилий планирования на ядре экономики(ключевых отраслей и предприятий). Напротив, по его понятиям децентрализация – это уничтожение именно ядра экономической системы, а затем и приватизация. Это не реформа, а революционное уничтожение системы. Сначала без всяких оснований утверждают, что человеку грозит смертельная болезнь, а потом на этом основании убивают его.
А.Д. Сахаров, который в среде демократической интеллигенции считался «очень толковым человеком», писал в 1987 г.: «Нет никаких шансов, что гонка вооружений может истощить советские материальные и интеллектуальные резервы и СССР политически и экономически развалится — весь исторический опыт свидетельствует об обратном».
Допустим, А.Д. Сахаров был не искушен в экономике. Но вот ретроспективный анализ экономического состояния СССР, обобщенный в статье экономиста из МГУ Л.Б. Резникова: «Исключительно важно подчеркнуть: сложившаяся в первой половине 80-х годов в СССР экономическая ситуация, согласно мировым стандартам, в целом не была кризисной. Падение темпов роста производства не перерастало в спад последнего, а замедление подъема уровня благосостояния населения не отменяло самого факта его подъема».
Отсутствие кризиса было зафиксировано не только в докладах ЦРУ, опубликованных позже, но и в открытых работах американских экономистов.Л.Б. Резников цитирует американских экономистов М. Эллмана и В. Конторовича, специализирующихся на анализе советского хозяйства, авторов вступительной статьи к книге «Дезинтеграция советской экономической системы»(1992): «В начале 80-х годов как по мировым стандартам, так и в сравнении с советским прошлым дела... были не столь уж плохи».
Ухудшаться они стали именно под воздействием вносимых в ходе перестройки изменений. По данным тех же американских экономистов, «если в 1981-1985 гг. среднегодовой бюджетный дефицит составлял всего 18 млрд. руб., то в 1986-1989 гг. — уже 67 млрд. В 1960-1987 гг. в среднем за год выпускалось в обращение 2,2 млрд. руб., в 1988 г. — уже 12 млрд., в 1989 г. — 18 млрд., а в 1990 г. — 27 млрд. руб.».
В действительности никакого экономического кризиса в советском хозяйстве не было до тех пор, пока не была начата реформа, означавшая отход от принципов плановой экономики. С 1987 года экономика СССР шаг за шагом переставала быть советской.
Первым этапом реформы стало разрушение финансовой системы и потребительского рынка.. В советском государстве действовала особая финансовая система из двух «контуров». В производстве общались безналичные(в известном смысле «фиктивные»)деньги, количество которых определялось межотраслевым балансом и которые погашались взаимозачетами. По сути, в СССР отсутствовал финансовый капитал и ссудный процент(деньги не продавались). На рынке потребительских товаров обращались нормальные деньги, получаемые населением в виде зарплаты, пенсий и т.д. Их количество строго регулировалось в соответствии с массой наличных товаров и услуг. Такая система могла действовать при жестком запрете на смешение двух контуров(запрете на перевод безналичных денег в наличные).
Второй особенностью была принципиальная неконвертируемость рубля.Масштаб цен в СССР был совсем иным, нежели на мировом рынке, и рубль мог циркулировать лишь внутри страны(это была «квитанция», по которой каждый гражданин получал свои дивиденды от общенародной собственности — в форме низких цен). Поэтому контур наличных денег должен был быть строго закрыт по отношению к внешнему рынку государственной монополией внешней торговли.
«Закон о государственном предприятии»(1987 г.)вскрыл контур безналичных денег — было разрешено их превращение в наличные.
Созданные тогда «центры научно-технического творчества молодежи»(ЦНТТМ)получили эксклюзивное право на ...
Комментарии
(32)#