«Мы не можем привести людей, чтобы препятствовать незаконному сносу»

Интервью с генеральным секретарем «DOCOMOMO-Россия» Анной Броновицкой.

Генеральный секретарь российского отделения международной организации по охране архитектурных памятников DOCOMOMO Анна Броновицкая рассказала «Газете.Ru» о том, что происходит с павильонами ВВЦ, почему не реставрируются Дом Наркомфина и о том, чего добилась ее организация за год своей работы.

В Международный день памятников, отмечавшийся в среду, год своей деятельности отметила российская секция международной организации DOCOMOMO, которая занимается охраной памятников ХХ века. В заявлении, приуроченном к этой двойной дате, организация обратила внимание сразу на несколько точек в Москве, где идет разрушение культурного наследия. Генеральный секретарь «DOCOMOMO-Россия» Анна Броновицкая рассказала «Газете.Ru» о судьбе единственного архитектурного произведения Эль Лисицкого, ценности земли под памятниками архитектуры и причинах роста градозащитной активности у москвичей.

— Чем занимается DOCOMOMO в России?

— Вообще-то, это всемирная организация, которая специализируется на сохранении и консервации памятников архитектуры ХХ века. На примере России хорошо видно, в чем именно здесь состоит актуальность этого направления. И власть, и люди зачастую совершенно не маркируют памятники ХХ века как памятники: очень часто они воспринимаются как некий старый хлам, который нужно выкинуть, то есть в нашем случае снести, чтобы очистить место новому. В то же время архитектурное наследие ХХ века представляет собой колоссальный источник ресурса для дальнейшего развития городов, потому что многие из этих сооружений находятся вне исторических центров. И если мы стремимся сменить моноцентричную модель города на полицентричную или сетевую, то эти памятники могут составить основу культурного слоя, стать локальными точками силы для местной среды. Эти памятники вносят культурную составляющую в районы, где достопримечательностей нет или их мало.

DOCOMOMO — международная организация, аккредитованная при ЮНЕСКО. Это означает, что она уполномочена номинировать те или иные архитектурные памятники на включение в список всемирного наследия. Мы собираем сигналы со всей страны о том, что где-то что-то сносится или неправильно реконструируется, и сами пишем письма государственным руководителям. В каких-то случаях мы подключаем международную структуру, и тогда такое вмешательство помогает решить судьбу того или иного сооружения.

— От этого вмешательства есть эффект? Можете привести пример?

— Как ни странно, есть. Например, мы вмешались в ситуацию с типографией Лисицкого — единственным в мире архитектурным сооружением, созданным Эль Лисицким. Типографию должны были снести, чтобы на ее месте появился многоуровневый паркинг. Мы обратились с письмом к Собянину, и в результате был найден устраивающий всех вариант: вместо парковки было решено построить въезд на подземную парковку с лифтом. Точно так же мы вмешались в судьбу речного вокзала Ростова-на-Дону. После наших писем главный архитектор Ростовской области написал инвесторам: вы можете работать на проекте, но вы не вправе менять его первоначальный облик.

Впрочем, бывает, что за решениями властей стоят настолько серьезные бизнес-интересы, что ни одна организация, даже международного ...