Причальный капитал

В полутора часах езды от Москвы с начала 1970-х годов существует любопытный анклав — водный поселок, где вместо улиц — каналы, дома стоят на сваях, а у каждого жителя тут собственный причал. Здесь, как в Китае, все возят на тележках, белье сушится над водой, а главное занятие местных жителей — совершенствование собственных плавсредств.

Пароходная деревня

Автостоянка, железный забор с воротами и будкой КПП, пристроившийся рядом продуктовый магазинчик, а дальше суша заканчивается и начинается река.

Дорог в привычном смысле здесь нет — только неширокий деревянный настил, под которым плещется вода. Слева — сваренные из могучих металлических труб замысловатые сооружения, внутри которых стоят или висят на цепях и тросах всевозможные лодки, катера, яхты и другие суда неизвестного науке типа. Справа впритык друг к другу громоздятся не менее причудливые строения — как правило, это нечто среднее между железным гаражом или сараем и двух-трехэтажным домиком, что обычно строят из подручных материалов на садовом участке. По настилу ходят и ездят на велосипедах, как в Китае, возят на самодельных тележках воду в бутылках и стройматериалы. Тут же загорелые мужики в плавках что-то ремонтируют, выпивают, жарят шашлыки и коптят рыбу. Дамы в купальниках что-то обсуждают, здесь же играют их дети. Улиц нет, зато есть каналы, по ним то и дело кто-то на чем-то проплывает. Все это напоминает большую коммуналку на реке.

Населяют эту коммуналку обычные люди — мужчины и женщины, пенсионеры и молодежь. Есть и совсем маленькие — на двери одного из домиков висит табличка: "Просьба не шуметь, в доме могут спать дети". Общее у всех одно — любовь к кораблям, большим и не очень.

Павел — один из местных завсегдатаев, ездит сюда как на дачу: летом каждые выходные, зимой реже. Свой первый пароход (на местном сленге пароходами называется все, что крупнее лодки) он купил больше десяти лет назад. К сожалению, тот пароход утонул.

— Я тогда работал диджеем в ночном клубе,— вспоминает Павел,— и был у нас повар, который как-то показал мне объявления в газете о продаже старых советских судов. Оказалось, что они продаются буквально за копейки!

Став судовладельцем, Павел не учел одного: свое плавсредство не следует оставлять без присмотра. Дело было на одном из московских водохранилищ. Каюта и трюм не закрывались, времени не хватало, в результате поселившиеся на корабле бомжи начали растаскивать его на металлолом и вскоре затопили.

— Потом я познакомился с другим любителем,— продолжает Паша,— он и привез меня сюда, в нашу пароходную деревню.

Сейчас у него новый пароход — напоминающее подводную лодку судно, переделанное из 30-местной закрытой спасательной шлюпки. Работы с ним предстоит немало: надо зачистить и покрасить корпус, кроме того, Павел хочет срезать установленную предыдущим владельцем металлическую рубку, сделать деревянную палубу, а может быть, и что-то вроде навеса. Но бомжи кораблю уже не страшны — в кооперативе (а весь этот "шанхай" официально именуется водно-моторным потребительским кооперативом) стоянки судов охраняются и зимой и летом. Попасть на территорию могут только члены кооператива, даже своих гостей хозяева должны лично встречать на проходной. С воды поселок тоже охраняется, на выходе надо сдавать пропуск вахтеру в стоящей на сваях будке со шлагбаумом.

Жизнь обитателей пароходной деревни ...