"Сергей Семенович Собянин — это государев наместник"

Главный архитектор Москвы Александр Кузьмин о новых правилах игры, "развивателях" и генплане.

С назначением на пост мэра Москвы Сергея Собянина под нож попали многие согласованные ранее стройки, а новых почти не было запущено. О кардинально изменившейся градостроительной политике, девелоперском бизнесе и архитектуре времен Юрия Лужкова в интервью "Ъ" рассказал руководитель Москомархитектуры и главный архитектор столицы АЛЕКСАНДР КУЗЬМИН.

— С приходом Сергея Собянина стали массово расторгаться инвестконтракты. Неужели все так было запущено? Ведь еще в принятом при Юрии Лужкове генплане есть такое понятие, как зона стабилизации, в которую попадает центр города и в которой запрещается новое строительство?

— Нельзя вырывать факты из контекста времени. С начала 1990-х начался, как я его называю, период удельных княжеств, когда каждому региону было сказано: возьмите столько суверенитета, сколько сможете унести. Какие характерные минусы такого периода? Постоянные войны с соседями и конфликты с великим князем. Мы оказались на острове, население которого постоянно увеличивается, а границы отодвигать нельзя, единственный вариант — увеличивать плотность застройки. К тому же массовое строительство жилья не придумка так называемого лужковского времени: в России жилье всегда строилось быстрее, чем те же дороги. Сергей Семенович Собянин — это государев наместник. Его взгляд — взгляд от страны на то, как должна развиваться Москва. Получается, что основные минусы удельного княжества снимаются автоматически. Отсюда согласованная политика с федералами, увеличение Москвы за счет территорий области, 75 км метрополитена к 2015 году, дополнительные расходы на транспорт. Да, понятие зоны стабилизации было проработано давно. Но одно дело — проговорить идею, другое — воплотить ее в жизнь. Все просто: реализация принятых решений в эпоху Юрия Лужкова столкнулась с обычной инерцией власти. И тут приходит новый человек, у которого нет конкретных обязательств. Конечно, ему проще объективно оценивать ранее согласованные проекты.

— Одним из самых первых проектов, который был раскритикован господином Собяниным, стала главная стройка времен Юрия Лужкова — "Москва-Сити". Вы тоже считаете ее градостроительной ошибкой?

— Я не люблю отказываться от того, что делал ранее. Беда была не в том, как проект был придуман и нарисован, а как он реализовывался потом. Реализацию, я считаю, вообще нужно признать национальной проблемой России. Можно нарисовать хороший генеральный план, проект планировки, но, когда дело доходит до стройки, все рушится. Так получилось и с "Москва-Сити". Инвестор рванул вперед с объемами, а город так и остался где-то сзади с транспортом, парковками. Что говорить, если почти семь лет не могли ввести гараж, который был построен под центральным ядром "Москва-Сити"?

— Неужели вы верили, что в "Сити" может быть построена 600-метровая башня "Россия" по проекту Нормана Фостера. Ведь тогда бы здесь наступил транспортный коллапс?

— Я пессимист с улыбкой на лице. Честно, особой веры у меня не было, но многие тогда, поддавшись общей эйфории, верили.

— Когда-то вы говорили, что вам нравится другой проект господина Фостера — развитие территории под снесенной гостиницей "Россия". Президент же Союза архитекторов России Андрей Боков назвал Нормана Фостера не архитектором, а скорее заводом его имени...

— Редко можно услышать, чтобы один архитектор хвалил другого. Не знаю, как в вашей профессии, а у нас бытует такая фраза: "Человек человеку архитектор". Не могу не признать, что у нас наблюдается очень плохая тенденция — любить французика из Бордо, но ругать своих. Но, когда появляется очень много заказов, качество работ почти любого архитектора сразу падает. И это применимо ко всем, вне зависимости от того, в какой стране родился и работает человек. В таких случаях я обычно сравниваю коллег по цеху с художником Паулем Рубенсом, когда задницы лошадей дописывали его подмастерья. Поэтому кризис мне еще раз доказал: чем меньше заказов, тем лучше для архитектуры, хотя и хуже для архитекторов. Когда остается один объект, ты уже относишься к нему как к собственному ребенку, а не как воспитатель в детском саду к чужим детям. Есть люди, которые не перебирают проекты, но их единицы. Это надо быть своего рода Перельманом в архитектуре, чтобы оставаться собой. Должна быть иная жизненная философия, чем та, которая ...